Г-н Дюдуи молчал. Видимо, в нем свершалось то же чудо, что и несколько дней назад в Ганимаре. Он пробормотал:

— Если это не кто-то из гостей, слуг, детективов, то остается только…

— Да, шеф, остается только…

Г-н Дюдуи вздрогнул, как от удара, и дрожащим голосом произнес:

— Нет, послушайте, это невозможно.

— Почему?

— Давайте рассуждать…

— Давайте, шеф.

— Как! Неужели?

— Давайте, давайте, шеф.

— Невозможно! Что вы! Спармиенту сообщник Люпена?

— Отлично, — усмехнулся Ганимар. — Это все объясняет. Ночью, когда трое детективов бодрствовали внизу или, верней, задремали, так как полковник подпоил их шампанским, вполне возможно, не вполне чистым, этот же самый полковник снял гобелены и передал их кому-то из окна своей спальни, каковая расположена на третьем этаже и выходит на улицу, за которой наблюдение невозможно, потому что окна замурованы.

— Невероятно! — после недолгого раздумья пожал плечами г-н Дюдуи.

— Ну почему же?

— Почему? Да потому, что, если бы полковник был сообщником Арсена Люпена, он после кражи не покончил бы с собой.

— А кто вам сказал, что он покончил с собой?

— Ну как же! Ведь его труп нашли.

— Я вам уже говорил, что у Люпена трупов не бывает.

— Тем не менее этот факт. И госпожа Спармиенту опознала его.

— Я ждал от вас этого, шеф. Этот аргумент и мне не давал покоя. Представляете, вместо одного у меня вдруг оказалось трое: Арсен Люпен, вор; его сообщник полковник Спармиенту; некий мертвец. Господи боже, да зачем же так много! Но не сбрасывайте их со счетов.

Ганимар развязал пачку газет и протянул одну из них г-ну Дюдуи.

— Помните, шеф, когда вы в прошлый раз приходили сюда, я просматривал газеты. Я искал, не случилось ли в то время какого-нибудь происшествия, которое могло быть связано с этой историей и подтвердило бы мои предположения. Прочтите-ка эту заметку.

Г-н Дюдуи взял газету и громко прочел: